logotype

Столетие геноцида казачьего народа.

Столетие геноцида казачьего народа.

Ровно сто лет назад, 24-го января 1919-го года оргкомитет большевиков принял директиву о поголовном истреблении казачества на подконтрольной им территории, невзирая на пол и возраст, которая и была подписана Свердловым 29-го января того же года.

Главными авторами человеконенавистнической директивы, согласно которой уничтожению подлежал целый народ, были: Свердлов, Сталин (куратор вопросов национальностей), Троцкий (как фактический глава вооруженных сил), Ленин и с большой долей вероятности председатель Донбюро Сырцов, а инструкцией к расправе стали следующие пункты:

«…учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путём поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

2. Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.

3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно

5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи…»

Этот поистине чудовищный акт был полностью одобрен, как большевицким руководством, так и комиссарами на местах, которые с энтузиазмом принялись «за работу», которой ранее не видывал мир.

В считанные дни казачья земля напиталась реками крови, над станицами стоял предсмертный хрип, казалось, что сам сатана вырвался из ада и пришел, чтобы покончить с казачьим народом.

К тому моменту смерть и дьявольская жестокость большевиков уже никого не удивляли, но если раньше у них еще не было возможности для того, чтобы привести в полной мере свой чудовищный замысел в исполнение, то теперь такими силами они располагали.

Немедленно в хуторах и станицах были взяты заложники из числа самых уважаемых казаков, которых зверски убивали вместе с теми, у кого находили оружие или просто считали потенциальным врагом, а такими были практически все жители Дона и не только.

При этом расправы проходили самым жестоким образом, раздетых до гола людей гнали по морозу на площадь, где рубили шашками, кололи штыками, били прикладами, а иногда даже сжигали живьем.

В Верхне-Донском округе были арестованы и казнены старики-ветераны, в том числе все станичные атаманы, Георгиевские кавалеры, почетные жители, станичные судьи, учителя и попечители школ. В станице Казанской прямо на площади на глазах у семей несчастных убили свыше 400 казаков, а в соседней Вешенской красные порубали казачат, после чего свидетель расправы вахмистр Толстов в одиночку зарубил 15 карателей.

Здесь же, в Вешенской большевики каждую ночь устраивали так называемые «вечеринки» с оркестром и реками алкоголя. Они заставляли приходить туда всех гимназисток, в том числе еще совсем детей, которые без исключения подвергались многократному сексуальному насилию в особо жестокой форме, после чего некоторые были убиты, а другие покончили с собой, были случаи сожжения гимназисток заживо.

Родителей, которые не пускали свои дочерей на эти «вечеринки», убивали также с особой жестокостью, после чего обезумевших от горя девочек волокли в здания, занимаемые карательными отрядами.

Беременным большевики вырезали животы, а уже рожденных детей хватали за ноги и разбивали головы о столбы, все это было зафиксировано в материалах следственной комиссии по расследованию преступлений большевизма и отдела пропаганды особого совещания при Главнокомандующем вооруженными сила Юга России генерале Деникине за номером 8578, от 15-го мая 1919-го года.

В палачи набирали самых жестоких и зачастую психически больных выродков, которых невозможно назвать людьми, ибо нормальный человек не способен постоянно убивать и тем более получать от этого удовольствие, сатанинское удовольствие расправы.

Так глава ревкома в станице Морозовской по фамилии Богуславский — горький пьяница с повадками маньяка ежедневно приказывал приводить к нему арестованных, после чего напивался и медленно рубил их шашкой, за ночь он убивал по несколько десятков человек, останки которых позже в ходе следствия нашли во дворе, где он проживали по всей станице.

Не менее жестоко большевики обращались с пленными казаками, так 17-го апреля 1919-го года на фронте у реки Маныч в бою с большевиками был тяжело ранен в живот казак Запорожской сотни Яков Чус. Атака многократно превосходящих сил красных была внезапной и казаки не смогли вынести с поля боя раненного Якова, тогда большевики прямо на глазах у отступающих запорожцев облили пленника бензином и сожгли его живьем, что мы можем видеть на жутком фото из материалов следственной комиссии.

Вышеприведенный факт вопиющей жестокости красных палачей далеко не единственный, напротив подобная практика расправ носила систематический характер с целью парализовать волю казачьего народа к сопротивлению, при этом убивали не только самих воинов Донской армии и других Белых формирований, но и их семьи, так один белоэмигрант писал, находясь в изгнании, в Афинах, 30-го апреля 1922-го года:

«Горе так велико, что хочется поделиться... Слушайте печальную новость, в живых нет никого кроме АГ., сестры расстрелянной матери... Мать, дедушка с бабушкой убиты в доме. Мать перед тем как убить, жгли три часа свечами, допрашивая, где сыновья и муж. Мстить, мстить и мстить. Только в бое спасение.»

Как мы видим, директива об уничтожении казачества приводилась чекистами и всеми частями красной «армии» в исполнение повсеместно и в полном объеме.

Впрочем, большевики зверствовали не только после этого чудовищного постановления, свои расправы они начали куда раньше, называя жестокое насилие над юными гимназистками «социализацией», а убийство мирных жителей — борьбой с контрой и буржуями.

Красные заливали кровью города, станицы и села с первого своего шага на их территорию, не щадя никого, их звериная жестокость отменила все законы войны, большевики знали только один закон — закон бойни.

Все, кто понимал это — сопротивлялись террору изо всех сил, но силы были слишком не равны и приходя на оккупированную землю, красные жестоко мстили.

Так уже находясь в эмиграции, генерал Туркул писал о том, как в Крыму после прихода большевиков начались расправы над раненными восставшими и сестрами милосердия, я приведу фрагмент его свидетельств:

«Из переданных писем я узнал о конце моего брата Николая. Нечто лермонтовское, романтическое, было для меня всегда в фигуре и в жизни моего младшего брата. Сибирский стрелок, бесстрашный офицер, георгиевский кавалер, он в 1917 году лечился в Ялте после ранения в грудь. Это было его третье ранение в большой войне.

В Ялте — узнал я из писем — во время восстания против большевиков Николай командовал восставшими татарами. Он был ранен на улице, у гостиницы «Россия». Женщина, которую мой брат любил, подобрала его там и укрыла на своей даче. Она отвезла его в госпиталь, стала ходить за ним сиделкой.

Тогда-то пришел в Ялту крейсер «Алмаз» с матросами. В Ялте начались окаянные убийства офицеров. Матросская чернь ворвалась в тот лазарет, где лежал брат. Толпа глумилась над ранеными, их пристреливали на койках. Николай и четверо офицеров его палаты, все тяжело раненные, забаррикадировались и открыли ответный огонь из револьверов.

Чернь изрешетила палату обстрелом. Все защитники были убиты. «Великая бескровная» ворвалась. В дыму, в крови озверевшие матросы бросились на сестер и на сиделок, бывших в палате. Чернь надругалась и над той, которую любил мой брат.

За этими письмами я думал о моей матери и о невесте Николая. В дни глубокой горечи и раздумий я понял, что все матери и невесты замучены в России и что подняли мы борьбу не за одну свободную русскую жизнь, но и за самого человека.»

Как точно Антон Васильевич подметил саму суть большевизма и смысл антибольшевицкой борьбы.

Красные знали, что они не могут одержать политическую и военную победу, на их стороне была только маниакальная жестокость, с помощью которой они развязали доселе невиданный геноцид, которые был их единственной возможностью удержать власть.

Отступая, большевики убивали заложников, так например, в Пятигорске местный главарь Атарбеков — ближайший друг и подельник Сталина лично изрубил кинжалом генерала Рузского и других известных пленников-заложников.

Врываясь в города, красные устраивали еще большие расправы, так в Новочеркасске зимой 1918-го года они выволокли раздетых раненных на мороз, отвезли на подводах в сторону и перекололи штыками, не менее ужасная участь постигла сестер, отставных офицеров, их семьи и просто людей с благородными лицами.

В Ростове в те же дни по словам великого русского писателя Бунина были зверски убиты 600 сестер милосердия, что им пришлось претерпеть перед смертью — описывать нужды нет, все и так понятно.

Зверствовали большевики и в соседних губерниях, так в Екатеринославе они убили семью белого офицера из четырех девочек в возрасте 3-7 лет и его 53-летнюю мать, а в Екатеринодаре сбыли зверски замучены сотни жителей города, им выкалывали глаза, вырывали языки, отрезали носы, уши, половые органы, оставляя умирать.

Особенно жестоко расправлялись большевики с юнкерами и кадетами, которые почти в полном составе пошли мстить палачам за растерзанных родителей и сестер. Этим мальчишкам зачастую не было и 16 лет, бывали случаи, когда воевали дети по 12-13 лет.

Красные ненавидели их, так в Персиановке они убили шестерых партизан-школьников, их раздели и тут же закололи штыками, а одежду казненных поделили между собой, это вам ничего не напоминает?

Впрочем, расправлялись большевики не только с теми, кто воевал против них, убивали всех, так в станице Елизаветинской красные закололи больного кадета лет десяти, которые не только воевать не мог, но и ходил с трудом, таким образом большевики добились своего, они повели войну против народа, войну на истребление целых сословий и народов.

В этой войне огромная и неведомая ранее сила черной тенью нависла над казачеством, нависла над всей Россией, в своей книге «Дроздовцы в огне» генерал Туркул описывает эпизод, который как нельзя лучше обрисовывает картину этой войны юного идеализма с подлостью, безличностью и стадностью большевизма:

«Вдруг мне показалось, будто какая-то тень промелькнула в желтоватом круге света; в потемках послышался шум, глухая возня, подавленный крик:

— Господин капитан, госпо…

Я увидел, как трое больших напали на четвертого, маленького, и узнал, вернее, почувствовал, в маленьком нашего шибздика. Я побежал туда с маузером в руке. Садовича душили. Выстрелами я уложил двоих. Третий нырнул в темноту, но Садович уже очнулся и кинулся за ним. Глухо топоча, они пронеслись мимо меня в потемках. Я слушал их быстрое дыхание. Садович нагнал третьего и с разбега заколол его штыком.

Эти трое были красной засадой, оставленной на станции. Здоровые, с бритыми головами, в кожаных куртках, вероятнее всего, красноармейские чекисты. Я и теперь не могу понять, почему они сразу не прикололи маленького Садовича, а навалились на него втроем душить. То, как матерые советские каты ночью, при свете станционного ночника, навалились душить мальчугана, часто кажется мне и сегодня олицетворением всей советчины.»

Казаки не могли и не хотели терпеть зверства большевиков, в марте 1919-го года они вновь восстали, при чем первыми поднялись станицы, которые поддавшись на красную пропаганду, открыли фронт двумя месяцами ранее. Теперь они горько жалели, что не послушали атамана Краснова и заплатили за это страшную цену в виде жизни родных и близких.

В считанные дни казачьи полки освободили оккупированный Верхне-Донской округ, они перебили комиссаров и чекистов, а солдатские полки вместо подавления восстания зачастую целиком переходили на их сторону.

Однако это освобождение было временным, донские казаки лишились атамана Краснова, они осиротели перед лицом надвигающейся угрозы истребления, которая, как оказалось, была всего лишь отстрочена.

С помощью террора Троцкому удалось создать внушительную военную силу, простые солдаты и крестьяне ненавидели комиссаров, но были вынуждены воевать, не желая, чтобы их семьи были расстреляны.

Сам мобилизационный потенциал центральной России был намного больше измученных казачьих народов, Сибири и Урала. Кроме того в руках у большевиков оказались склады с оружием и боеприпасами, а белые были вынуждены сражаться в условиях постоянной нехватки вооружения, их атаки в полный рост сметали противника в повальном ужасе, но их силы таяли.

Зимой 1920-го года большевики вернулись на Дон, они теснили истекающие кровью части ВСЮР. Боясь расправы, толпы беженцев потекли с донской земли, они знали, что красные идут для того, чтобы добить тех, кто остался жив после двух предыдущих оккупаций.

На второй день Рождества большевики ворвались в Новочеркасск, а 10-го января пал Ростов, вскоре были оставлены другие донские города и станицы и началась новая страница геноцида казачьего народа.

Большевики создали настоящий оккупационный режим, в степях были построены лагеря смерти для казаков, развалины которых до сих пор можно отыскать на территории нынешней Ростовской области.

Казаков сгоняли в земляные бараки-траншеи, там они вместе с семьями дожидались высылки в Сибирь, многие умирали от холода и голода, еще большее количество несчастных были убиты в ходе карательных экспедиций — это красные называли «расказачиванием».

Оставшиеся были обречены на голодную смерть, ведь хлеб и остальные продукты у них забирали так называемые части особого назначения, состоящие преимущественно из латышей, китайцев, венгров и прочих наемников-интернационалистов, которые зверски расправлялись с местным населением.

Дон онемел от ужаса, мужская часть взрослого населения была вырезана примерно на 90 процентов, однако убивали не только мужчин, с еще большей жестокостью каратели расправлялись с казачками.

Также был приказ расстреливать детей, которые помнили своих родителей, чтобы казачий народ уже никогда не мог возродиться и бороться с большевицкой оккупацией, а на смену уничтоженным казакам присылали жителей Украины и центральной России.

В станице Мелеховской, где вырос мой родной дед, практически не осталось мужчин. Моему деду было всего три года, когда большевики пришли за продуктами, он разбросал остатки кукурузы по заснеженному огороду, но они и это забрали, обрекая мать с тремя детьми на голодную смерть. Дедушка выжил чудом и до конца жизни ненавидел большевиков.

Злодеяния большевиков на казачьих землях не сравняться даже с турецким нашествием на Балканах, именно поэтому в годы Второй Мировой войны выжившие казаки в подавляющем большинстве пошли воевать против Сталина, они жаждали отомстить за убитых родителей, за умерших от голода сестер и братьев, за всех, кто был замучен за годы совдепии.

Всего за два первых десятилетия большевицкой власти на Дону было убито порядка двух миллионов казаков, не менее жестоко расправлялись комиссарские палачи над кубанскими, терскими, уральскими, астраханскими, сибирскими и другими казаками.

Так по воспоминаниям местных жителей на Урале большевики особенно любили устраивать так называемые «живые свечи» — это были юные девочки преимущественно до 20-и лет, после надругательства их привязывали к столбам и сжигали заживо.

Наступая от Лбищенска, Чапаев отдавал приказ сжигать все станицы, таким образом позади его дивизии оставалось пепелище шириной в 40 километров. Именно за эти зверства он был убит местными жителями, которые помогли белому отряду подобраться и полностью уничтожить отряд красных карателей.

Большевики связывали проволокой и предварительно изуродовав, сбрасывали казаков в Урал, мертвые тела которых еще долго пугали женщин, стирающих белье.

В Астраханских степях большевики также устраивали лагеря смерти, где десятками тысяч гибли казаки со своими семьями, а на Тереке красные натравливали на казаков местных горцев, прогоняя их через перевалы.

В результате исконно казачьи территории Терека опустели, кто успел — те бежали и скрывались под видом украинцев, как это делала семья моей бабушки, а остальные испили еще более горькую чашу геноцида.

Подобную политику истребления большевики проводили в отношении казачества независимо от места его пребывания, это был настоящий геноцид, который в 1991-м году был официально признан с формулировкой РСФСР от 26.04.1991 N 1107-1 :

«О реабилитации репрессированных народов, в отношении казачества проводилась на государственном уровне политика клеветы и геноцида, сопровождавшаяся насильственным переселением, установлением режима террора и насилия в местах спецпоселения (статья 2 закона).»

Однако не смотря на это до сих пор на государственном уровне не учрежден день памяти казачьего геноцида, более того, факты большевицких злодеяний продолжают замалчиваться даже накануне столетнего юбилея начала официального геноцида.

Все мы помним, как недавно в РФ широко поминался геноцид армянского народа, было проведено множество памятных мероприятий, уставлены памятники, но ничего подобного мы не видим, когда идет речь о геноциде в отношении казачьего народа, который был развязан на территории современной РФ правительством-предшественником нынешнего, подобные двойные стандарты не оставляют иллюзий.

Более того, геноцид в отношении казачества продолжается, на национальных казачьих героев льются потоки лжи и оскорблений, казачью форму примеряют на себя ряженные бандиты, а имена палачей казачьего народа попрежнему оскверняют наши города и станицы, что является вопиющим фактом в условиях того, что казачий народ подвергся истреблению.

И пусть нас, настоящих казаков осталось мало, но мы есть, мы свято чтим наших предков и сегодня, в день столетия геноцида нашего народа мы преклоняем колени пред памятью убиенных казаков, мы все помним, мы никогда не забудем наших героев и никогда не простим палачей, заливших наши земли кровью.

Придет время и все встанет на свои места, герои будут прославлены, а позорные клички убийц сгинут в бесславии проклятых. Невозможно вечно утаивать правду, нельзя просто так истребить целый народ и замолчать этот факт перед мировой общественностью, геноцид казачества должен быть осужден международным трибуналом, оправдание палачей должно быть признано преступлением, а 24-е января — всемирным Днем памяти геноцида казачьего народа.

Денис Романов.

Теги: Интернет

Добавить комментарий




angry evil grin laugh sad smile wink cry 




Добавить статью Законы
+7 (499) 394-1-398 ОНЛАЙН ЗАПИСЬ НА ПРИЕМ
Бизнес
Жизнь
БЕСПЛАТНАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ ПО НАСЛЕДСТВЕННЫМ ДЕЛАМ +7 (499) 394-1-398 ЗВОНИТЕ, КОНСУЛЬТАЦИЯ ПО ТЕЛЕФОНУ БЕСПЛАТНАЯ Юрист Волков Сергей
Культура Здоровье Проекты Архив
« Октябрь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031