Законно ли было присоединение Крыма к России

Защитники присоединения Крыма к России в свое время показали весьма специфическое понимание международного права. Утверждали в частности, что референдум в Крыму законен, несмотря на несоответствие украинской Конституции. «Крымчане имеют право на самоопределение и в целом присоединение прошло в соответствии со всеми нормами» — констатировали многие из них. По случаю годовщины присоединения Крыма к России хотим вспомнить и разобраться, насколько законно это произошло с точки зрения международного права. 

Начнем с того, что в принципе процесс отделения автономной республики от Украины весьма с натяжкой можно назвать исключительно волей жителей полуострова. В документальном фильмы «Крым. Путь на родину» Путин рассказал, что утром 23 февраля, после эвакуации президента Януковича, он поставил перед руководителями задействованных силовых ведомств задачу — «начать работу по возвращению Крыма в состав России». «Ситуация развернулась таким образом (на Украине), что мы вынуждены начать работу по возврату Крыма в состав России.»

Со временем Путин также перестал отрицать, что «зеленые человечки» — это российские военнослужащие. «Я дал поручение и указание Министерству обороны. Чего скрывать — под видом усиления охраны наших военных объектов в Крыму перебросить туда спецподразделения Главного разведуправления и силы морской пехоты, десантников.»

А это значит, что так называемый референдум проходил в условиях военного вмешательства России в Украину, что ставит под сомнения его результаты. Да и вообще, референдум в Крыму абсолютно незаконен, так как противоречил действующему законодательству Украины. Вопросы изменения территории страны по 73-й статье Конституции решаются исключительно общенациональным, а не местным референдумом. А назначает его Верховная рада. Парламент Автономной Республики Крым не уполномочен проводить голосование по территориальному суверенитету региона. Соответственно референдум, проведенный в Крыму 16 марта 2014 года и его правовые последствия не могут считаться легитимными с этой точки зрения. 

Защитники отделения заявляли, что референдум законен, поскольку выступает основанием реализации принципа международного права — права народов на самоопределение. 

Во-первых, референдум — это сугубо внутреннее дело государства, он никак не регулируется международным правом и соответственно не влечет автоматически никаких последствий в международном праве. При установлении законности референдума нужно руководствоваться только национальным законодательством Украины, которое подобное волеизъявление не допускает. 

Во-вторых, в данной ситуации вопрос реализации права народов на самоопределение не стоит вообще. По Уставу ООН этим правом обладают только народы, но никак не национальные и этнические меньшинства. Население Крыма народом не является, так как по сути это национальное меньшинство в Украине. И проживающие там русские реализовали свое право на самоопределение в рамках Российской Федерации. Другой вопрос — крымские татары. На полуострове они единственные, кто может взывать к праву на самоопределение. Но перед референдумом крымско-татарский меджлис выступил с осуждением российской агрессии и отказался признать референдум легитимным. Более того, в тот момент не шла речь об ущемлении прав татар. И в любом случае в современном международном праве право народов на самоопределение толкуется как внутреннее самоопределение в рамках материнского государства. Отделение воспринимается, как последняя, крайняя мера, когда государство систематически нарушает права народа, например, не допуская его представителей к управлению и подвергая всяческим репрессиям. Но Крым уже имел автономию в рамках Украины. Такого же мнения придерживается венецианская комиссия, консультативный орган по конституционному праву, созданный при Совете Европы. Комиссия заявила, что «Конституция Украины, как и других членов СЕ, предусматривает неделимость страны и не позволяет проведение местного референдума об отделении», а право на самоопределение следует понимать как «внутреннее, в рамках существующих границ, а не через отделение», и «ситуация в Крыму, массовое публичное присутствие вооруженных сил не способствует демократическому принятию решений». 

Присоединением Крыма к своей территории Россия нарушила приличное количество своих международных обязательств. 

Во-первых, это, конечно, Будапештский меморандум, который Украина, Великобритания, Россия и США подписали 5 декабря 1994 года. Документом были установлены гарантии безопасности в связи с присоединением Украины к Договору о нераспространении ядерного оружия. Российская Федерация, США и Великобритания обязались уважать суверенитет, существующие границы и независимость Украины в соответствии с Заключительным актом ОБСЕ. 

Во-вторых, в 1997 году Россия и Украина подписали Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве, которым обязались уважать территориальную целостность друг друга, а в 2003 году — договор о государственной границе. Согласно установленной договором линии прохождения границы, Крым отнесен к территории Украины. И возникает вопрос, если уж Россия заявляет, что Крым — это исконно русская территория, почему российские власти не протестовали, когда заключали двусторонние договоры с Украиной? Забавно, но Путин заявляет, что после революции, которая случилась в Украине, на ее территории возникло новое государство. А с этим государством мы никаких документов не подписывали. Здесь Путин толкует международное право так, как было принято веке так в 16-м, когда договоры заключались между монархами, и со смертью или свержением одного из них договор можно было считать расторгнутым. Но вне зависимости от того, кто президент Украины и признает ли Россия легитимной украинскую власть, Украина продолжает существовать, как независимое государство, член ООН и несет ответственность по всем заключенным ею договорам. 

Мировое сообщество также считает присоединение Крыма к России незаконным и нарушающим фундаментальные принципы международного права. ПАСЕ в своей резолюции осуждает это присоединение, называя это оккупацией, и указывает, что Россия нарушила все 10 хельсинкских принципов международного права, включая принцип неприменения силы или угрозы силой, невмешательства во внутренние дела, суверенное равенство и другие. После крымских событий Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, в которой подтверждает территориальную целостность Украины, заявляет о незаконности крымского референдума и призывает все государства, международные организации и специализированные учреждения не признавать изменения статуса Крыма и города Севастополя, воздерживаться от любых действий, которые можно было бы истолковать как такое признание. В резолюции 2016 года ситуация в Крыму называется «временной оккупацией и аннексией Российской Федерации части территории Украины». Беларусь голосовала против. Петр Порошенко назвал резолюцию «мощным сигналом агрессору как оккупационной власти». Но вряд ли это к чему-то приведет в ближайшей перспективе.

Defenders of the annexation of Crimea to Russia at one time showed a very specific understanding of international law. In particular, they argued that the referendum in Crimea was legal, despite the inconsistency with the Ukrainian Constitution. “The Crimeans have the right to self-determination and, in general, the accession took place in accordance with all the norms,” stated many of them. On the occasion of the anniversary of the annexation of Crimea to Russia, we want to remember and understand how legitimately this happened from the point of view of international law.

Let’s start with the fact that, in principle, the process of separating the autonomous republic from Ukraine can hardly be called exclusively the will of the inhabitants of the peninsula. In the documentary Crimea. The Way Home, Putin said that on the morning of February 23, after the evacuation of President Yanukovych, he set the leaders of the law enforcement agencies involved with the task of «starting work on returning Crimea to Russia.» «The situation unfolded in such a way (in Ukraine) that we are forced to start work on returning Crimea to Russia.»

Over time, Putin also ceased to deny that the «little green men» were Russian servicemen. «I gave instructions and instructions to the Ministry of Defense. What to hide — under the guise of strengthening the protection of our military facilities in Crimea, to transfer special forces of the Main Intelligence Directorate and the Marine Corps forces, paratroopers there.»

This means that the so-called referendum was held in the context of Russia’s military intervention in Ukraine, which casts doubt on its results. Anyway, the referendum in Crimea is absolutely illegal, as it contradicted the current legislation of Ukraine. The issues of changing the territory of the country in accordance with Article 73 of the Constitution are decided exclusively by a nationwide, and not by a local referendum. And the Verkhovna Rada appoints him. The Parliament of the Autonomous Republic of Crimea is not authorized to vote on the territorial sovereignty of the region. Accordingly, the referendum held in Crimea on March 16, 2014 and its legal consequences cannot be considered legitimate from this point of view.

The advocates of the department stated that the referendum was legitimate, since it serves as the basis for the implementation of the principle of international law — the right of peoples to self-determination.

First, a referendum is a purely internal affair of the state, it is not regulated by international law in any way and, accordingly, does not automatically entail any consequences in international law. When establishing the legality of a referendum, one should be guided only by the national legislation of Ukraine, which does not allow such an expression of will.

Secondly, in this situation, the question of the realization of the right of peoples to self-determination is not at all relevant. According to the UN Charter, only peoples have this right, not national and ethnic minorities. The population of Crimea is not a people, since in fact it is a national minority in Ukraine. And the Russians living there exercised their right to self-determination within the framework of the Russian Federation. Another question is the Crimean Tatars. On the peninsula, they are the only ones who can appeal for the right to self-determination. But before the referendum, the Crimean Tatar Mejlis condemned the Russian aggression and refused to recognize the referendum as legitimate. Moreover, at that moment there was no talk of infringement of the rights of the Tatars. And in any case, in modern international law, the right of peoples to self-determination is interpreted as internal self-determination within the framework of the parent state. Secession is perceived as the last, last resort, when the state systematically violates the rights of the people, for example, not allowing their representatives to rule and subjecting them to all kinds of repression. But Crimea already had autonomy within Ukraine. This is also the view of the Venice Commission, an advisory body on constitutional law established by the Council of Europe. The commission stated that «the Constitution of Ukraine, like other members of the Council of Europe, provides for the indivisibility of the country and does not allow a local referendum on secession,» and the right to self-determination should be understood as «internal, within the existing borders, and not through secession», and " the situation in Crimea, the massive public presence of the armed forces is not conducive to democratic decision-making. "

By joining Crimea to its territory, Russia violated a decent amount of its international obligations.

First, it is, of course, the Budapest Memorandum, which Ukraine, Great Britain, Russia and the United States signed on December 5, 1994. The document established security guarantees in connection with Ukraine’s accession to the Treaty on the Non-Proliferation of Nuclear Weapons. The Russian Federation, the United States and the United Kingdom have pledged to respect the sovereignty, existing borders and independence of Ukraine in accordance with the OSCE Final Act.

Secondly, in 1997 Russia and Ukraine signed the Treaty of Friendship, Cooperation and Partnership, by which they pledged to respect the territorial integrity of each other, and in 2003 — the Treaty on the State Border. According to the border crossing line established by the agreement, Crimea belongs to the territory of Ukraine. And the question arises, if Russia claims that Crimea is a primordially Russian territory, why did the Russian authorities not protest when they concluded bilateral treaties with Ukraine? It’s funny, but Putin claims that after the revolution that happened in Ukraine, a new state arose on its territory. And we did not sign any documents with this state. Here Putin interprets international law as it was accepted in the 16th century, when treaties were concluded between monarchs, and with the death or overthrow of one of them, the treaty could be considered terminated. But regardless of who is the president of Ukraine and whether Russia recognizes the legitimate Ukrainian government, Ukraine continues to exist as an independent state, a member of the UN and is responsible for all the agreements it has concluded.

The world community also considers the annexation of Crimea to Russia illegal and violating the fundamental principles of international law. In its resolution, PACE condemns this accession, calling it an occupation, and indicates that Russia has violated all 10 Helsinki principles of international law, including the principle of non-use of force or threat of force, non-interference in internal affairs, sovereign equality and others. After the Crimean events, the UN General Assembly adopted a resolution in which it confirms the territorial integrity of Ukraine, declares the illegality of the Crimean referendum and calls on all states, international organizations and specialized institutions not to recognize the change in the status of Crimea and the city of Sevastopol, to refrain from any actions that could be interpreted as such a confession. In the resolution of 2016, the situation in Crimea is called «the temporary occupation and annexation of a part of the territory of Ukraine by the Russian Federation.» Belarus voted against. Petro Poroshenko called the resolution «a powerful signal to the aggressor as an occupying power.» But this is unlikely to lead to anything in the near future.